Ваше наследство за рубежом: достаточно ли написанного вами завещания?

Наследства и завещания всегда приносят с собой интересные истории, а нам, адвокатам, — интересные дела (и да, немалые гонорары в придачу). Сопровождая инвесторов за рубежом уже несколько лет, я столкнулся за это время со множеством историй и случаев: разбитые сердца и разочарования соседствовали с неожиданными открытиями и большой надеждой.

Йони и его брат пришли ко мне по рекомендации друга. Их отец, Виктор, умер около года назад после тяжёлой болезни. Виктор развёлся с их матерью, когда они были ещё подростками, переехал в Румынию и женился снова. С годами связь между Виктором и сыновьями ослабла и сводилась к встречам и редким совместным развлечениям во время его приездов в Израиль. Когда их мать умерла, Виктор приехал побыть с ними во время траурной недели, и во время этого визита выяснилось, что он болен «той самой болезнью». Сыновья помогли ему, связали с врачами в Израиле, он начал лечение, и его приезды в Израиль стали чаще. Лечение не смогло замедлить распространение болезни, Виктор остался в Израиле, и сыновья ухаживали за ним до самой его смерти. Примерно за полгода до смерти он попросил отвезти его к адвокату, чтобы продиктовать завещание, и действительно оставил после себя завещание, в котором в знак признательности и благодарности за преданность сыновей и заботу о нём завещал обоим сыновьям всё своё имущество.

Йони и его брат пришли в наш офис с приказом об исполнении завещания, выданным регистратором по делам наследства, и попросили нас реализовать завещание в Румынии, добиться его признания там и переоформить на них квартиры, принадлежавшие Виктору.

Здесь наша история начинает запутываться. Как уже сказано, Виктор снова женился в Румынии и на момент смерти всё ещё был женат на Елене. Елена, которая знала, что Виктор умер, но не знала о завещании, оставленном им в Израиле, начала в Румынии процедуру получения свидетельства о наследстве.

К счастью для Йони и его брата, нам удалось связаться с Еленой, и мы узнали от неё, что дело о наследстве ещё не было окончательно завершено и утверждено румынским нотариусом. Когда я пригласил её на встречу вместе с местным партнёром, она была удивлена, узнав о завещании Виктора. Сначала она была потрясена, а через несколько минут расплакалась: «После всех наших лет вместе — мы построили дом, путешествовали, любили, — и он оставляет меня ни с чем», — рыдала она. «Это и мой дом тоже, как он мог так со мной поступить?» — продолжала она.

Мы с местным партнёром отправились на встречу к нотариусу, у которого Елена начала процедуру получения свидетельства о наследстве после Виктора, и представили ему свидетельство о смерти Виктора, а также перевод завещания и приказа о наследстве.

Через два дня, когда мы с местным партнёром сидели на встрече с израильским девелопером, желающим построить новый проект в Румынии, позвонил нотариус и вызвал нас на срочную встречу. Он не хотел объяснять, в чём срочность, но сказал, что есть проблема, на которую нам нужно обратить внимание. Я не взволновался: я уже привык к румынским адвокатам или нотариусам, которые создают проблемы, чтобы увеличить свой гонорар, или просто усложняют дело там, где всё легко решается с помощью здравого смысла и логики. Поэтому мы не стали спешить заканчивать встречу и пришли в контору нотариуса только на следующий день ближе к обеду.

«Елена подала возражение против признания завещания и его исполнения в Румынии», — начал он.

«У неё нет для этого никаких оснований, — вспылил я. — Такова воля Виктора, покойного, это то, что он продиктовал в завещании, получившем утверждение и силу от властей Израиля. В соответствии с договорами между странами Румыния должна признать завещание».

«Это, видимо, придётся решать суду. Я не могу решить, что здесь имеет приоритет — завещание, признанное судом в Израиле, или румынский закон о наследовании», — сказал он.

Я чувствовал, как мой уровень нервов взлетает до небес. Я вышел из конторы нотариуса, оставив там партнёра, чтобы он продолжил разговор и выяснил, на чём основана позиция нотариуса. Выпив в кафе напротив эспрессо с содовой и немного успокоившись, я позвонил Йони, чтобы сообщить ему новость. После нескольких долгих секунд молчания на том конце я сказал ему: «Дай нам оценить ситуацию. Я не верю, что у неё есть какое-то основание или довод, чтобы завещание не признали, но я обязан это проверить. Думаю, она просто пытается всё затянуть, чтобы выжать из вас деньги». Я пообещал ему провести проверку и вернуться к нему как можно скорее.

История с завещанием тянулась два года и прошла через две судебные инстанции в Румынии, и решение удивило даже меня, несмотря на мой опыт и знание румынского права.

Согласно румынскому праву о наследовании после человека, который умер и оставил имущество в Румынии, Елена и сыновья должны разделить имущество в равных долях (по трети каждому). Суд постановил, что, поскольку в завещании Виктора не было указано, что к нему применяется израильское право, — и хотя мы пытались доказать суду, что местом его жительства был Израиль и что он был гражданином Израиля, а значит, к завещанию следует применить израильское право, — этот довод отклонён, так как у Виктора было и румынское гражданство, он был резидентом Румынии более 25 лет и лишь в последние 3 года перед смертью проводил в Израиле больше времени, чем в Румынии. Поэтому суд постановил, что к имуществу Виктора в Румынии, как уже сказано, применяется румынское право, а не завещание, оставленное им в Израиле.

Тем из вас, у кого есть недвижимость за рубежом, я рекомендую, оставляя завещание, убедиться, что оно отвечает требованиям не только израильского права, но и законов о наследовании страны, где находится объект.